У меня дома сочинение Дэвида Юма "Трактат о человеческой природе" - 1962 г. перевода.
У мнея на работе, в компьютере, то же самое сочинение, но - 1992 г.

В чём разница?

В первом случае сказано: "Если существует ДЕДУКТИВНОЕ доказательство, то обратное невозможно, ибо ведёт к противоречию".
Во втором переводе то же самое звучит так: "Если существует ДЕМОНСТРАТИВНОЕ доказательство, то обратное невозможно, ибо ведёт к пролтиворечию".

Ну что, господа заинтересованные лица, растерялись? ...

Не переживайте - сейчас поясню (сам недавно выяснил).

Фокус в том, что Юм тут воспользовался ещё бытовавшим в его время термином "демонстрация", который во времена Декарта и Лейбница означал - буквально - "дедуктивное доказательство".
К примеру: "Смотри! Нет дыма без огня - мы видим дым, следовательно, должен быть и огонь!" - гипотетический силлогизм как "демонстрация". Понятно?

Ну вот. Никакой СМЫСЛОВОЙ как бы разницы между двумя переводами нет. Но...

Разница в том, что первый переводчик (60-х годов) написал всё так, чтобы сегодняшний читатель понял всё правильно - дедуктивное доказательство есть неопровержимое доказательство, - он понимал и смысл выражения, и его контекст.

Но вот редактор-переводчик 90-х годов решил первого "исправить" - мол, у Юма написано (дословно) "демонстративное" - так следует и первести, написать в тексте.

Написал. Чем и раскрыл свой изначальный дебилизм.

Под влиянием..., или Как современная "теория науки" пересказывает своими словами Иммануила Канта.

Под влиянием (косвенным) одного блоггера из данной сети и я решился-таки что-то попробовать сказать।

Вряд ли это будет кому-либо интересно, но тут ведь не "ливджоурнал", а потому, еслив чё, мне будет не так стыдно, если кто-то это вдруг, случайно, прочитает. Говорить буду просто - "что вижу, то пою", т. е., что нынче в голове, то и на языке. А что нынче в голове? Тут придётся, всё же, чуть углУбиться в "начала".

Как человеческие мозги умудряются производить на свет научные открытия? (Или, если шире, - "новое знание".)

Вопрос, на самом деле (и в первом приближении), довольно простой. Это случилось ровно с того момента, как древние греки придумали собственно "научный метод": соединить опыт и логику. Раньше был только опыт (ещё Гомеров Одиссей, к примеру, был в этом смысле человеком не "знающим", а "многоопытным"), но эллины изобрели новость -- я тут не стану, понятное дело, углубляться в исторические причины данной "метаморфозы ума", хотя они и есть, и об этом лучше всего читать у Фейерабенда, -- которая и заложила основу Европейской науке, равной которой в мире, конечно, не наблюдается даже близко.

А дальше, на протяжении веков доминирующим механизмом указанного соединения (опыта и логики) была т.наз. "дедуктивная логика" -- когда уже имеется некий универсальный принцип, под который (логически) подводится тот или иной набор частных случаев, -- этот механизм, с лёгкой руки Аристотеля, и получил общее название "метафизика". Впоследствии же, в Новое время, он (механизм) был заклеймён "настоящими учёными" (в числе которых, между прочим, числился Исаак Ньютон, брякнувший где-то, неподумавши и вслед за Бэконом, - "гипотез не выдвигаю"), и на какое-то время в науке восторжествовал "апостериорный метод" -- прежде исключительно наблюдаем за Природой (которая должна "сама нам сказать"), а уж наблюдения "обобщаем" – индуктивно.

Слава богу, появился Дэвид Юм, который убедительно доказал, что индуктивные обобщения столь поверхностны и ненадёжны, что не стоит об них вообще серьёзно (в научном смысле) говорить. Науковеды позже это так и сформулировали -- "проблема индукции" (им. Д.Юма).

Наконец, примерно в начале ХХ-го века, сначала Эрнстом Махом, а потом Анри Пуанкаре была заложена концепция т.наз. "конвенционализма" (окончательно была формализована уже в середине ХХ-го века). Суть последней состояла в том, что в основание всякой научной теории следует закладывать не "опытные данные", но ГИПОТЕЗУ -- как "конвенцию". Имеем "конвенцию" -- получаем группу учёных, плодотворно разрабатывающих данную "тему" (позже, у Т.Куна, то же самое обрело эпитет "парадигма"). Но остался маленько нерешённым вопрос -- а откуда берутся собственно гипотезы? Когда уже есть гипотеза - дедуктивная логика, опираясь на неё, работает безотказно (в отличие от индуктивной -- заведомо ненадёжной; работает, разумеется, в рамках группы, её разделяющей), но откуда она, гипотеза, сама взялась?

Ясно же, что "взялась" она из совершенно отдельно взятых мозгов отдельно взятого человека. И спрашивается, что же это должен быть за человек, и каким таким механизмом его "мозги" могли бы производить на свет "гипотезы"?

От последнего вопроса теория науки (она же "эпистемология", она же "философия науки") открестилась сразу -- пусть, дескать, этим занимается какая-нибудь психология или, на худой конец, социология науки. Всё, на что она оказалась способной, это констатировать факт того, что есть два вида "индукции". Первый - упоминается во всех словарях (подвергнутый когда-то разрушительному сомнению Д.Юмом): "процесс восхождения от частного к общему (см. противоп. "дедукция")". Второй же -- был квалифицирован особо продвинутыми эпистемологами как "процесс, ассиметричный дедукции": в том смысле, что дедукция - сугубо рациональная процедура, а индукция (во втором смысле) есть иррациональный скачёк -- от некоторого набора "данных" к (гипотетически) обобщающему их принципу, на основании которого, в дальнейшем, будет возможно и расширение истолкуемых - на его же основании - опытных данных.

Вот, в принципе, я в самом общем смысле и обрисовал проблему:
действительной "проблемой" тут является индукция второго типа - иррациональная индукция, - которой боятся все: и психологи, и социологи, и науковеды.

Но есть один человек в истории Науки, которого, возможно, проблема эта тоже пугала (да точно - пугала), но он не привык отступать перед трудностями и, следовательно, попробовал сформулировать самые общие принципы "делания открытий" (т.е. порождения умом ГИПОТЕЗ).

Человеком этим был (как уже и заявлено в заглавии) Иммануил Кант. Но чтобы пояснить, как он этот интимный процесс толковал (оставаясь, фактически, единственным, как-то толковавшим его мужем), мне сначала придётся "перевести" упомянутые выше термины - "дедукция", "индукция (первого типа)", "индукция (второго типа)" - на язык Канта. У него это, просто, называется другими словами.

И этим я займусь в следующий раз (а то ещё не понятно, что из этого-то разу получится - щас посмотрим).